Увидеть Антарктиду и умереть

Узреть Антарктиду и умереть Идею узреть Антарктику я вынашивала не один год. Началось все в детстве с возлюбленной сказки «Снежная королева» и – как магической колыбельной на ночь – «Антарктики» Вангелиса.
Непринципиально, что у Андерсена владения Царицы находились в Арктике, в Лапландии. Слушая Вангелиса в мгле, я постоянно «видела» Герду, пробирающуюся через снежную вьюгу к ледяному дворцу, где плененный Кай пробовал собрать из льдинок слово «вечность». В моем воображении все это соединилось в притягивающий образ дальнего материка, и я только ожидала, когда осознаю, что вот оно – время узреть Антарктику. Мне казалось, что туда не движутся просто как в очередной отпуск – отдохнуть, поразвлечься либо «подправить» здоровье. Люди, побывавшие там и в главном излагающие свои мысли на британском, именуют антарктическое путешествие once in a lifetime journey – «путешествие всей жизни». И еще про Антарктику молвят: «Сome back different» – возвращайтесь модифицированными. И вот, почувствовав себя готовой к откровению, которое призвано что-то поменять в моей жизни, я собралась в Антарктику.
Сбалансированный вариант путешествия в Антарктику – экспедиционные круизы. Это круизы со здоровой толикой экстрима, адреналина и путешествий, где все непредсказуемо (зависимо от погоды, ледовой обстановки, настроения представителей местной фауны) и в то же время неопасно. То, что нужно! Программка обмыслена таким макаром, чтоб по максимуму использовать все способности для исследования Антарктики более близко и много. Всюду, где можно, осуществляются посадки на резиновых лодках «Зодиак», где посадиться нереально – совершаются морские прогулки на тех же «Зодиаках». Кроме этих наслаждений на борту в излишке лекции, мастер-классы и презентации на самые различные темы: природа, история, особенности фото и почти все другое.
Антарктику предлагают «под различными соусами». Звучит не романтично, зато понятно: большой выбор судов (предлагающих, в свою очередь, богатство различных по комфортности критерий проживания), чуток наименьший выбор программ и маршрутов. Есть программки, зацикленные на кое-чем определенном, – орнитология, флора и прочее, но это не для меня. Я желаю всего, но за разумные средства, потому останавливаюсь на так именуемой «классической Антарктике» – Южные Шетландские острова и Антарктический полуостров. «Соусов» становится меньше, но сейчас нужно избрать судно, а это более принципиально, чем выбор программки. В Антарктику предлагают отправиться на родных российских экспедиционных судах и ледоколах, на яхтах, круизных лайнерах, экспедиционных судах класса люкс и даже на парусниках. Сходу «отметаю» огромные круизные лайнеры – чем больше народу, тем сложнее и подольше организовывать посадки либо экскурсии на «Зодиаках» и меньше шансов пообщаться с лекторами и членами команды, познакомиться с увлекательными людьми. Похоже, я отыскала «золотую середину» – «экспедиция» вместе с люкс – экспедиционное сУзреть Антарктиду и умеретьудно класса люкс «Коринтиан II».
Круиз начинается в Аргентине, в самом южном городке Ушуайа. Это место именуют «краем света». Что-что, а количество времени и сил, которые отбирает дорога сюда, стопроцентно оправдывает заглавие. Но это – отдельная история, и не про Антарктику, которая, кстати, забегая вперед, даже очень стоит таких жертв. Ушуайа – красивый городок, обрамленный горными ландшафтами. Познакомиться с городом поближе не было времени; из достопримечательностей посетить удалось только несколько сувенирных магазинов. Экспедиционно-исследовательский дух, видимо, уже включился, так как даже во время недлинного шопинга успела сделать открытие: на половине сувенирной ерунды Ушуайа обозначается как вышеупомянутый «край света», а на другой половине – «ворота в Антарктику». Конец либо начало? («Ибо всегда конец значит начало чего-то нового» – ушуайская философия.)
И вот я на экспедиционном судне класса люкс «Коринтиан II». Лучшей чертой атмосферы «Коринтиана» будет, пожалуй, российское заглавие программки круиза – «В Антарктиду в смокинге». Это, естественно, образно – в смокинге никто из пассажиров в течение круиза увиден не был, хотя схожий дресс-код был бы на «Коринтиане» «в тему» – атмосфера располагает. На борту парохода есть библиотека, интернет-центр, салон красы, фитнес-клуб, джакузи, лифт, клуб с большенными панорамными окнами, жива музыка, раз в день обновляемые свежайшие цветочки и фрукты в каютах, облицованные мрамором ванные комнаты, бесплатное вино на обед и ужин и почти все другое. Вобщем, в программке как раз и обещалась «прекрасная Антарктика в достойном обрамлении». Обрамление вправду достойное – осталось узреть Антарктику.
Пролив Дрейка – как начало ужасной сказки: тут практически всегда беспокойно, и испытание штормами уготовано практически для всех гостей Антарктики. Мы только вошли в пролив, а общая стрессовость уже витает в воздухе. Беспокоятся пассажиры, нервничает доктор, а экспедиционный фаворит уклончиво обещает: «After Drake everything will be OK» («После Дрейка все будет отлично»). Вот таковой фатальный оптимизм. Как досадно бы это не звучало, мы не были исключением. Что ж – по последней мере, можно успокоить себя тем, что на для себя испытали нелегкость покорения полярных далей. Меж иным, ранее, когда суда еще были парусными, преодолеть пролив числилось для мореплавателей сложнейшим испытанием. И поэтому каждый мореплаватель, совершивший таковой переход, имел право носить в левом ухе серьгу – знак морской зрелости и отваги.
Я нашла, что если морскую болезнь не холить и лелеять, жалея себя, а по способности совсем игнорировать, то переносится она еще легче. Выхожу на открытую палубу – слышала, что если сосредоточить взор на статичных объектах либо на полосы горизонта, это помогает при укачивании. Тут как раз в гордом одиночестве следит за горизонтом лектор-орнитолог. Разговорились. Оказалось, он тут не «усыпляет» морскую болезнь, а потихоньку прощается с одной из собственных «мечт» – узреть зону антарктической конвергенции. Такое сложное заглавие значит место слияния прохладных антарктических аква масс с более теплыми водами Атлантики и Тихого океана. Разница в температуре воды совершенно маленькая: летом она понижается с 5–9 до 1-го–3-х градусов, зимой – с 3-х–4 до минус 1-го. Но количество планктона при всем этом резко растет, и все вокруг изменяется. За каких-либо полчаса количество птиц подскакивает с пары 10-ов до нескольких тыщ. Как досадно бы это не звучало, «шторму все живности покорны»: и люди, и птицы…
Еще с одним лектором, морским биологом, я разговорилась во время посадки на полуостров Элефант, входящий в группу Южных Шетландских островов. Острова названы так поэтому, что они лежат на таковой же широте, что и шотландские Шетландские острова на севере. У острова говорящее заглавие: элефант переводится как «слон», тут обитает большая популяция морских слонов. Полуостров окружен торчащими из воды конусами маленьких вулканов, но сам он весь покрыт льдом, не считая вершин гор и вертикальных утесов по берегам. На 1-ый взор морские слоны, мягко говоря, не очень симпатичны; в их нет трогательности и специфичной грации их сухопутных тезок, а маленький хобот припоминает купированный пылесосный шланг. По нраву морские слоны такие доброжелательные флегматики – бездвижно лежат либо дремлют на неком расстоянии от моря. На посторонние звуки они не достаточно обращают внимания, потому к ним можно подойти впритирку. Но, как и у людей, непривлекательная наружность совершенно не исключает внутренней красы, в чем меня жарко уверяет лектор – морской биолог Ивица Малич. Будучи родом из Хорватии, он достаточно отлично гласит на российском языке и издавна изучает «жизнь морских слоней». Я вдруг замечаю, что Ивица очень похож на собственных подопечных, хотя в очаровании ему отказать нельзя: у «слоней», как и у Ивицы, добрые и очень умные глаза, хоть и ленивые.
…На посадку отводится всего два часа. Чуток далее от берега расположилось несколько сотен антарктических пингвинов, либо по-английски чинстрапов (chinstrap). У чинстрапов – полоса под подбородком (chin – подбородок, strap – полоса, завязка), будто бы удерживающая невидимое сомбреро на голове. А еще читала, что русские мореплаватели называли антарктических пингвинов «ментами» за черную полосу поперек гортани, напоминающую ремешок от фуражки.
Прикидывая место для пт наблюдения за пингвинами, вполуха слушаю объяснения фаворита. Облюбовав трогательную пару с малышом, сажусь недалеко и замираю, делая вид, что я – часть антарктической панорамы, при этом совсем безопасная. Чтобы усыпить вероятную внимательность пингвинов, сижу бездвижно, на уровне мыслей жалея о неких несделанных фото и успокаивая себя, что времени еще дУзреть Антарктиду и умеретьостаточно.
Меж тем пингвины очевидно свыклись с моим присутствием и продолжают заниматься своими делами. Мама посиживает на гнезде из камешков, а малыш обычно устроился кое-где у нее под животиком. Ему тепло и комфортно. Папаша-пингвин трогательно рачителен. Как примерный семьянин, он крепит «домашний очаг», подкладывая камешки в гнездо. Смотрится это так: находит камень, берет его в клюв и, неясно по каким аспектам определив, достоин камень быть частью их гнезда либо нет, – или отбрасывает его в сторону, или бережно подкладывает под пингвиниху. Обследовав все окрестные камешки, инициативный папаша решается сделать прогулку к побережью. Он, естественно, издавна увидел соседство неизвестного ярко-желтого существа (цвет моей экспедиционной куртки), бесцеремонно наблюдающего за их семейством. До сего времени ему было не до меня, а сейчас он делает вид, что ему нужно конкретно в ту сторону, где сижу я. Линия движения его пути включает местопребывание моих сапог. Он залезает на какой-то из них, спрыгивает и деловито идет далее. Здесь я замечаю, что по побережью вереницей идут другие пингвины. При этом в одном направлении, торопясь и как будто опасаясь, что им не достанется чего-то очень подходящего. Оказалось, что они идут нырять – в совсем определенном месте. Жалко, у пингвинов не спросишь, чем оно им так приглянулось…
Полуостров Поле, который мы исследуем в еще одно замечательное утро, находится в море Уэдделла, чуток выше Антарктического полярного круга. Поле имеет вулканическое происхождение, и его «надводная» часть подымается на более чем тыщу футов. Полуостров Поле – самый пользующийся популярностью в море Уэдделла «родильный дом» пингвинов Адели. Около 100 000 гнездящихся пар пингвинов обзаводятся тут потомством. Если учитывать, что любая пара воспитывает хотя бы 1-го малыша, этот крохотный кусок застывшей лавы является домом примерно для 300 000 пингвинов.
Мы слышим их за длительное время до того, как 1-ые пингвины возникают в поле нашего зрения. Их клики, призывы и ответы (родителей детям и малышей родителям) слышны уже на пароходе и становятся все громче по мере приближения к острову наших «Зодиаков». До того как узреть пингвинью колонию, мы ее почувствуем: ветер приносит резкий запах их гуано. А вот и они – несколько 10-ов пингвинов забавляются на плавающих айсбергах: скатываются с их головой вперед прямо в голубизну моря, «вышвыриваются» из воды на лед вперед брюхом и опять скользят в море, резвясь, как будто малыши на школьной площадке. Они смело плавают рядом с нашими лодками – делают круги, подныривают, используя крылья, как плавники, что помогает им двигаться в воде просто и грациозно. На берегу нас также встречает огромное количество «аделек», и чуток поодаль от берега, и далее – так далековато, как «видят» наши бинокли, и еще далее. Кто-то посиживает на гнездах, на горах, другие гуляют по снегу, забавно переваливаясь с боку на бок. Есть и такие, которые умудряются дремать посреди этого всеобщего гвалта. Пингвины весело, как будто важничая, выставляют грудь, их клювы, показывающие ввысь, на небо, обширно открыты. Упитанные пингвинята находятся в различных стадиях линьки. Некие мелкие неряхи испачкали вытекающей из клюва едой свои серо-белые, еще похожие на пушок перья, и их «наряд» сейчас в розовых пятнах. Самые нетерпеливые бегут к воде, откуда их оттаскивают бдительные предки – пока дети не сменят стопроцентно собственный пух на взрослое оперение, у их нет шансов спастись от морских леопардов, неусыпно контролирующих колонию в надежде полакомиться немощным пингвиненком.
На пути к Антарктическому полуострову пересекаем пролив Брансфилд. В туристских проспектах его именуют «Аллеей айсбергов». Огромное количество ледяных гигантов приплывает сюда по течению из моря Беллинсгаузена. Айсберги завлекают меня даже больше, чем расчудесная антарктическая живность: большие ледяные глыбы, разные фантастические фигуры, а коегде прибой выгрыз глубочайшие голубые пещеры либо увенчанные сосулями арки. По сути антарктическая реальность оказалась даже более щедрой на краски, чем моя фантазия. Лед тут бывает не только лишь белоснежным, голубым, голубым, да и сиреневым, прозрачным. Бывает к тому же розовым, если на его поверхности поселились арбузовые водные растения. Попадаются даже зеленоватые айсберги. Они покрашены водными растениями: если лед зеленоватый, означает, айсберг не так давно перевернулся.
Антарктический полуостров имеет гористый рельеф. Много вулканов, есть и действующие. Горы в купе с ледниковой шапкой делают непередаваемые по красе пейзажи – и все это на фоне незапятнанного голубого океана! Мы направляемся в бухту Парадиз (Райская бухта). В туристских проспектах Парадиз характеризуется как «место с заглавием, отражающим сущность явления» и заходит в 10-ку самых фаворитных туристических антарктических мест. Прогулка на «Зодиаках» в эту бухту включена в программку хоть какого экспедиционного круиза к Антарктическому полуострову. Парадиз поражает мириадами айсбергов необычных форм и расцветок. Тут вероятна встреча с большенными китами. Мы заходим на чилийскую военную антарктическую станцию. Она была открыта в 1951 году и названа в честь президента Чили Габриэля Гонзалеса Виделы, первого в мире главы страны, посетившего Антарктиду. Приятно изумили чистота и порядок на местности станции – до круиза я наслушалась рассказов друзей, когда-то побывавших на каких-либо полярных станциях, где люди типо совсем дичают, теряя человеческое обличье. Всем гостям выдают карту станции. В отдельном здании размещен музей, посвященный работе станции. Тут же маленький сувенирный магазин. И место, в каком размещена «образцовопоказательная» станция, ей «под стать»: очень живописные ландшафты и соседство колонии пингвинов. Узреть Антарктиду и умереть
Позднее мы посетили еще одну антарктическую станцию – Вернадского на полуострове Галиндез. До 1996 года станция принадлежала Англии, на данный момент она контролируется украинским правительством. Галиндез находится на широте 65 градусов 13 минут 67 секунд S, и это самая южная точка, которую нам предстоит достигнуть в нашем путешествии. Ученые приглашают нас посетить их лаборатории, показывают научное оборудование. Но, поправде, гостей манят сюда никак не исследования, какими бы увлекательными они ни были. Основная привлекательность станции Вернадского – слухи о одичавшем и безумном баре на втором этаже строения станции. Best bar in Antarctica («Лучший бар в Антарктике») числится на указателях, ведущих в открытую комнату, освещенную мигающими рождественскими огоньками. Тут гремит музыка диско, юные люди у бильярдных столов «режутся» в пул. Бармен за стойкой наливает водку, над стойкой красуются винные бокалы и… предметы дамского нижнего белья. («Отдай собственный бюстгальтер – и выпивка бесплатно»). Расслабление в баре – это, видимо, совсем новый и нестандартный метод приобщиться к науке, и, судя по тому, что несколько шефов станции за 2 часа до ланча восседали у барной стойки, это и взаправду работает. Ученые трудятся тут по 14 месяцев. А ведь зимой в этих местах страшно: неизменная мгла, одичавший холод и сильный ветер. С таковой идеей в особенности приятно ворачиваться в «достойное обрамление» – на теплый, комфортный, шикарный «Коринтиан». Мы возвращаемся на Пламенную Землю, в порт Ушуайи.
В круизе было еще много всего: пингвины, морские котики, леопарды и слоны, «кусочки» неуловимых китов, которые удалось «поймать» взором (фотообъективом, как досадно бы это не звучало, так и не удалось), айсберги, чудесные антарктические закаты…
Антарктика – не безграничная «стеклянная» пустыня, какой я ее для себя представляла. Она жива: «дышащая» вулканами, озвученная кликами птиц, суетой пингвинов и грохотом снежных лавин, расцвеченная неподражаемыми антарктическими закатами… И в то же время какая-то отстраненно-великолепная. Это, непременно, once in a lifetime journey, так как не забудется никогда. Но это не означает, что once is enough – «одного раза достаточно». На мой взор, Антарктика не относится к местам, которые, подобно местам паломничества, довольно посетить один раз. Она всегда различная, новенькая, другая. Во время круиза я выяснила о Белоснежном материке много увлекательного и необыкновенного, но многие ее уголки так и остались для меня загадкой.

стоматологические клиники московской областибытовая техника из китая работаповідомлення проdownload free

Аналогичные записи:
Вы можете оставить комментарий, или ссылку на Ваш сайт.

Оставить комментарий

Вы должны быть авторизованы, чтобы разместить комментарий.